Три коттеджа принца Эндрю: кто знал о его доходах с Royal Lodge

Эндрю Маунтбеттен-Виндзор получал доход от трех коттеджей на территории Royal Lodge — резиденции, за которую после крупных первоначальных вложений платил символическую аренду, фактически £0. Проверка показала: право сдавать дома было предусмотрено его 75-летним договором, потенциальный доход от субаренды учитывался при оценке сделки, а администрация королевского двора еще до ее заключения поддержала переход Royal Lodge на коммерческую модель. Спустя больше двадцати лет в публичных материалах по-прежнему нет главной цифры — сколько Эндрю получил от жильцов.

Коттеджи в договоре

После смерти королевы-матери в 2002 году Royal Lodge вернулся под управление Crown Estate — независимой от монарха и правительства публичной корпорации, которая управляет коммерческими активами Короны и перечисляет прибыль государству. Годом позже Эндрю получил резиденцию в аренду на 75 лет.

Первоначально Crown Estate рассчитывал получить £3,5 млн: £1 млн за право долгосрочной аренды и еще £2,5 млн вместо будущих платежей. Но Эндрю обязался вложить не менее £7,5 млн в ремонт. В результате он внес £1 млн, а дальнейшая аренда стала символической — «одно зерно перца, если его потребуют», фактически £0.

Договор охватывал не только главный дом, но и восемь коттеджей, полицейские помещения и другие постройки на участке примерно в 40 гектаров. Три коттеджа можно было сдавать отдельно, а полученный доход оставался Эндрю. Национальное аудиторское управление установило, что этой возможностью он действительно пользовался.

Сделку оценивали дважды: сначала Knight Frank & Rutley, затем Cluttons. Эндрю представляла компания FPD Savills. Условия одобрил инвестиционный оценочный комитет Crown Estate, совет комиссаров был полностью проинформирован, а выполнение ремонта контролировал независимый архитектор.

В июле 2026 года глава Crown Estate Дэн Лаббад подтвердил депутатам еще одну деталь: потенциальный доход от трех коттеджей учитывался в независимой оценке сделки еще в 2003 году. Возможность Эндрю зарабатывать на субаренде была частью экономического расчета с самого начала.

Кто видел сделку, а кто — деньги

Администрация королевского двора участвовала в истории еще до подписания договора. После смерти королевы-матери она поддержала отказ от прежней системы, при которой Royal Lodge предоставлялся по усмотрению монарха без коммерческой аренды, и переход к договору между Эндрю и Crown Estate.

Но после подписания сделки зоны ответственности разошлись. Crown Estate знал, что три коттеджа можно сдавать, однако реальные ставки субаренды не контролировал. Кто именно от имени Эндрю оформлял отношения с жильцами, устанавливал платежи и вел их учет, опубликованные документы не показывают.

Лаббад также сообщил депутатам, что часть сдававшейся недвижимости использовалась для сотрудников, но не уточнил, какие именно объекты и на каких условиях.

На парламентских слушаниях депутаты несколько раз пытались выяснить размер дохода. Лаббад отвечал, что у Crown Estate этих данных нет: после заключения 75-летней аренды организация не следила за тем, сколько арендатор берет с жильцов.

Тогда вопрос переадресовали хранителю личной казны и казначею короля Джеймсу Чалмерсу. Он заявил, что администрация королевского двора не осуществляла прямого надзора за этими поступлениями. Однако при подготовке материалов для Национального аудиторского управления она собирала сведения у аппаратов отдельных членов семьи. На прямой вопрос, может ли двор получить данные о доходах Эндрю, Чалмерс ответил: «Мы можем их получить».

Именно здесь заканчивается то, что можно установить по опубликованным документам. Crown Estate знал о праве на доход и учел его потенциальный размер при заключении сделки, но впоследствии не отслеживал реальные платежи. Доход предназначался Эндрю, однако кто вел его учет, публично не раскрыто. Администрация двора прямого надзора не имела, но способна запросить сведения. В опубликованных материалах расследования итоговой суммы пока нет.

О расследованиях вокруг Эндрю Маунтбеттен-Виндзора и новых материалах по делу Джеффри Эпштейна RTVI рассказывал ранее.

Это уже проверяли

Royal Lodge заинтересовал парламент еще в 2005 году. Национальное аудиторское управление тогда изучило договор по просьбе депутатов и раскрыло £1 млн первоначального взноса, обязательство потратить £7,5 млн на ремонт, символическую дальнейшую аренду и расчеты стоимости сделки.

То есть договор Эндрю не оставался двадцать лет вне государственного внимания. Но та проверка была сосредоточена прежде всего на условиях самой долгосрочной аренды и на том, получила ли Crown Estate приемлемую стоимость за актив. После подписания договора текущие поступления от разрешенной субаренды уже не входили в регулярный контроль арендодателя.

Так сумма могла остаться за пределами публичной отчетности без какого-либо тайного приложения к договору. Проверяющие видели устройство сделки — но не следили за тем, сколько она затем приносила самому арендатору.

Эндрю был не единственным

Субаренду королевской недвижимости разрешали не только Эндрю.

Договор аренды Bagshot Park, где живут герцог и герцогиня Эдинбургские, тоже позволял сдавать отдельный блок бывших конюшен. Юридическим арендатором выступает компания Eclipse Nominees Limited, а доход от субаренды оставался у арендатора и до 2020 года действительно поступал от третьей стороны.

Еще одна система действует в используемых королевских дворцах. Администрация двора управляет 255 жилыми объектами в Букингемском дворце, Виндзорском замке, Кенсингтонском и Сент-Джеймсском дворцах и других резиденциях. За 2024/25 год они принесли £3,6 млн арендного дохода.

Официальные резиденции для работающих членов семьи могут предоставляться без платы как часть исполнения обязанностей. Для некоторых неработающих родственников рассчитывается арендная ставка с учетом ограничений безопасности. Аренду трех таких резиденций сейчас оплачивает личная казна монарха.

Royal Lodge поэтому не исключение из системы, а один из ее вариантов: член королевской семьи может жить в собственности Crown Estate по коммерческому долгосрочному договору и одновременно получать частный доход от разрешенной субаренды части этой собственности.

Чьи вообще это деньги

Путаница возникает уже из-за самого Crown Estate. Его портфель оценивается примерно в £14,5 млрд, но это не личное состояние Карла III. Король не может продать эти активы и забрать выручку себе: имущество принадлежит монарху «по праву Короны», а прибыль Crown Estate поступает британскому казначейству.

Отдельно государство финансирует официальную работу монархии через Суверенный грант. Еще один источник — герцогство Ланкастерское: его доход поступает в личную казну монарха и используется как для частных расходов короля, так и преимущественно для официальных расходов, которые не покрывает грант.

Наконец, есть собственность, которая действительно принадлежит Карлу как частному лицу, — например, Balmoral и Sandringham, а также инвестиции и накопления.

Royal Lodge оказался между этими контурами. Сам актив находится у Crown Estate, долгосрочная аренда была коммерческой, а доход от разрешенной субаренды предназначался лично Эндрю. После заключения договора Crown Estate перестал отслеживать реальные ставки, а опубликованные документы не показывают, кто вел учет поступлений со стороны Эндрю.

В публичных материалах парламентского расследования поэтому по-прежнему нет главной цифры. Спустя больше двадцати лет система может подробно объяснить, почему Эндрю имел право получать эти деньги, а вот сказать, сколько именно он получил, публичная отчетность по-прежнему не позволяет.