Король без власти: почему Норвегия не хочет становиться республикой
1 сентября новый король Норвегии Хокон VIII встал перед норвежским парламентом — Стортингом — и поклялся «править королевством» в соответствии с Конституцией и законами. В современной Норвегии эта формула означает почти обратное тому, что можно услышать в ней буквально: монарх участвует в ключевых государственных процедурах, но политический курс страны определяет не он.
Хокон стал королем автоматически после смерти Харальда V 28 августа. За семь месяцев до этого Стортинг получил возможность проголосовать по вопросу о сохранении монархии — и отверг переход к республике со счетом 141:26. Предложение хотя бы поручить правительству разработать варианты такого перехода провалилось еще убедительнее — 150:17. В новом опросе Norstat для NRK монархию поддержали 72% норвежцев против 64% в мае.
Король «правит», но не выбирает курс
Если читать норвежскую Конституцию буквально, полномочия монарха выглядят внушительно. Исполнительная власть формально закреплена за королем; он председательствует в Государственном совете, формально назначает правительство и открывает Стортинг. Важные решения правительства принимаются на заседаниях Государственного совета под председательством монарха.
Парламентаризм изменил содержание этих полномочий. Правительство зависит от доверия Стортинга, а не от личного выбора короля. При смене кабинета монарх обычно спрашивает уходящего премьер-министра, кому поручить формирование нового правительства, и следует этому совету. Политический результат определяют выборы и парламентские партии; король оформляет переход власти.
Получается характерная конструкция: монарх присутствует при ключевых актах государственной власти, но не должен превращать их в собственную политику. Сам королевский дом определяет основные функции Хокона прежде всего как представительские и церемониальные.
Почему отсутствие власти оказалось преимуществом
Во время февральских дебатов депутат от Партии центра Геир Поллестад сформулировал главный аргумент сторонников системы: важнейшая сила монархии — в некотором смысле «отсутствие реальной власти». Он поставил перед сторонниками республики практический вопрос: нужен ли Норвегии президент с большими полномочиями или избираемый на ограниченный срок глава государства, выполняющий примерно ту же объединяющую функцию, что и король.
Для сторонников монархии непартийность и есть часть практической пользы института. Королю не нужно выигрывать выборы, собирать коалицию или готовиться к следующей кампании. Он остается при смене правительств, представляет страну за рубежом и может выступать от имени государства там, где премьер-министр неизбежно остается еще и партийным политиком.
Республиканский аргумент при этом никуда не исчезает: высшая государственная должность передается по наследству, а граждане не могут выбирать человека, который ее занимает. Представители «Красной партии» и части «зеленых» именно поэтому называли монархию менее демократической системой. Но парламентское большинство отвечало другим вопросом: что практически улучшит замена короля президентом? 3 февраля ответ Стортинга оказался однозначным — 141:26 против республики и 150:17 против даже подготовки моделей перехода.
Эта роль особенно заметна в кризисах. После терактов 22 июля 2011 года Харальд V не определял антитеррористическую политику — этим занимались избранные институты. Его задачей было говорить от имени страны в момент национальной трагедии. 1 сентября председатель Стортинга Масуд Гараххани описал похожее ожидание от Хокона, назвав королевскую чету естественным символом общности «в хорошие дни, но и в трудные времена».
Скандалы не сделали Норвегию республиканской
RTVI ранее рассказывал о приговоре Мариусу Боргу Хёйби и кризисе вокруг норвежской королевской семьи.
Последний год стал для этой конструкции стресс-тестом. Королевский дом оказался под давлением из-за публикаций о связях Метте-Марит с Джеффри Эпштейном и уголовного дела ее сына Мариуса Борга Хёйби. Однако недовольство отдельными членами семьи не превратилось в большинство за смену государственного строя.
В свежем опросе Хокон получил 8,8 балла из 10, Метте-Марит — 5,2, тогда как саму монархию поддержали 72% респондентов. Разрыв не означает, что семейные скандалы не вредят двору. Он показывает другое: личная репутация члена королевской семьи и отношение к самому институту монархии для норвежцев не обязательно совпадают.
Это важно и для результата 141:26. Стортинг голосовал за сохранение монархии не в момент идеальной репутации королевского дома, а на фоне серьезного кризиса вокруг него. Во время дебатов сторонники существующей системы отдельно призывали оценивать форму правления в долгой перспективе, а не по текущим скандалам. RTVI ранее рассказывал о приговоре Мариусу Боргу Хёйби и кризисе вокруг норвежской королевской семьи.
Сколько стоит глава государства, который почти ничего не решает
Отсутствие самостоятельной политической власти не означает бесплатной церемонии. В бюджете Норвегии на 2026 год непосредственно по категории «Королевский дом» предусмотрено 307,71 млн крон. Это не полная государственная стоимость монархии: еще 89,6 млн предусмотрено на королевскую недвижимость, 8,79 млн — на официальные зарубежные поездки семьи, около 58 млн — на королевскую яхту и связанные расходы ВМС. Расходы полицейской службы сопровождения в этой таблице не раскрываются.
Здесь спор возвращается к исходному вопросу. Если ждать от короля политических решений, такие расходы выглядят странно: главные решения принимает не он. Если рассматривать монархию как отдельный институт государственного представительства, государство оплачивает аппарат, дипломатические функции, поездки, приемы и постоянное присутствие главы государства, специально отделенного от партийной борьбы.
Хокон VIII начал царствование с девиза своего прадеда Хокона VII — «Все для Норвегии». Но от нового короля не ждут программы, которую он должен провести через парламент: программы предлагают партии, а проводить их должны правительства, которым доверяет Стортинг.
Поэтому февральские 141:26 менее парадоксальны, чем кажутся. Норвегия сохраняет наследственного монарха именно потому, что у него почти нет самостоятельной политической власти.