Отец королевы Нидерландов служил хунте: что он знал об «исчезнувших»

Нынешняя королева Нидерландов Максима — дочь человека, который пять лет занимал высокий пост в правительстве аргентинской диктатуры. Историк Михил Бауд, которому правительство Нидерландов поручило проверить прошлое Хорхе Соррегьеты, заявил, что считает его личное участие в репрессиях практически исключенным, но полное незнание о них — немыслимым. Документы, всплывшие позднее, позволяют поставить вопрос жестче: ограничивалась ли его роль знанием и насколько больше о ней могли знать сами нидерландские власти.

В его отрасли людей увольняли и похищали

После переворота 24 марта 1976 года Соррегьета стал заместителем государственного секретаря по сельскому хозяйству, а в 1979-м — государственным секретарем. Из правительства Хорхе Рафаэля Виделы он ушел в марте 1981 года. В Нидерландах эти должности позднее официально называли высокими политическими позициями при режиме.

За это время диктатура развернула сеть тайных мест заключения, похищений, пыток и насильственных исчезновений. Репрессии прошли и через государственный аграрный сектор, которым занимался Соррегьета.

Национальный институт сельскохозяйственных технологий INTA после переворота подвергся военной интервенции и кадровой чистке. Карлоса Альберто Косту в августе 1976 года похитили прямо на территории института; он остается desaparecido — «исчезнувшим».

Библиотекаря INTA Марию Хосе Рапелу после переворота уволили, а летом 1977-го похитили вместе с мужем. Она была на шестом месяце беременности. Позднее свидетели видели ее в тайном центре ESMA; Рапела и ребенок, который должен был родиться в заключении, остаются исчезнувшими.

Сам Соррегьета утверждал, что его ведомство занималось техническими вопросами сельского хозяйства, не участвовало в заседаниях кабинета и не имело доступа к секретной информации военных. Эту версию трудно совместить с тем, что происходило внутри государственного аграрного аппарата.

Репрессии в INTA позволяют рассматривать более жесткую версию: Соррегьета мог знать значительно больше, чем признавал позднее, а его возможная роль могла лежать и в административной стороне чисток — кадровых решениях, передаче сведений о сотрудниках или взаимодействии гражданского аппарата с силовиками.

«Немыслимо, что ничего не знал»

К 2000 году прошлое Соррегьеты стало государственным вопросом уже для Нидерландов. По статье 28 Конституции Виллему-Александру требовалось согласие парламента на брак, чтобы сохранить право на престол.

Премьер Вим Кок поручил Бауду изучить причастность к диктатуре и положение будущего тестя наследника внутри режима. Бауд заявил, что считает личное участие Соррегьеты в репрессиях практически исключенным, но полное незнание чиновника такого уровня — немыслимым.

После этого бывший министр иностранных дел Макс ван дер Стул провел с Соррегьетой два раунда переговоров — 15–16 февраля 2001 года в Нью-Йорке и 10 марта в Сан-Паулу. В правительственных документах обсуждался возможный ущерб общественной поддержке будущей роли Максимы, если ее отец появится на официальной церемонии. В итоге Соррегьета свадьбу пропустил

Для уголовного обвинения опубликованной фактуры оказалось недостаточно. Для места рядом с будущим королем хватило с лихвой.

Что еще знала Гаага

Спустя два десятилетия выяснилось, что доклад Бауда был не единственным информационным следом вокруг Соррегьеты.

В 2022 году правительство заявило, что служба безопасности BVD его прошлое не расследовала, но одновременно подтвердило: в Министерстве общих дел — аппарате премьер-министра — нашли голландоязычную часть другой отчетности. Кто заказал документ и кто знал о его подготовке, установить не удалось.

Это позволяет предположить, что картина, которой располагало государство перед королевской свадьбой, могла быть шире опубликованного исследования Бауда.

Есть и второй эпизод. В январе 2001 года против Соррегьеты подали уголовную жалобу в связи с преступлениями режима Виделы. До оценки его возможной роли по существу дело не дошло: прокуратура остановилась на вопросе нидерландской юрисдикции.

Позднее правительство подтвердило любопытную последовательность: проект решения прокуратуры 14 марта отправили в Министерство общих дел, а министру юстиции — 16 марта. Кабинет сообщил, что признаков политического вмешательства в содержание решения не обнаружил.

Сам порядок движения документа показывает, насколько близко дело будущего тестя короля находилось к политическому центру страны в момент подготовки свадьбы. Он позволяет предположить, что прошлое Соррегьеты воспринимали одновременно как юридическую и политически чувствительную проблему королевского дома.

Нидерланды выбрали дистанцию

К моменту нидерландской проверки преступления аргентинской хунты давно были предметом судебных приговоров: еще в 1985 году гражданский суд в Аргентине осудил Виделу и других руководителей режима.

Нидерланды тем временем сделали международное правосудие частью собственного политического образа. Гаага остается одним из главных судебных центров мира; RTVI писал о процессах по военным преступлениям, которые продолжаются там и сегодня.

Именно этому государству пришлось решать, насколько близко к будущему королю может оказаться человек из верхнего эшелона гражданской власти диктатуры. Его присутствие на свадьбе сочли проблемой, а спустя годы выяснилось, что часть материалов о его прошлом в аппарате премьера имеет неясное происхождение.

Получился почти образцово гаагский компромисс: приговора нет, дистанция есть.

Поздние документы оставляют два вопроса: насколько роль Соррегьеты могла выходить за пределы осведомленности — и какую именно картину его прошлого увидели нидерландские власти, если часть материалов, оказавшихся у аппарата премьера, спустя два десятилетия они уже не смогли даже уверенно объяснить.