Миллиарды для Газы без политического веса: почему ЕС рискует остаться лишь донором Ближнего Востока?
Перемирие в Газе стало испытанием для Европы: деньги есть, влияния не хватает
Перемирие в секторе Газа поставило перед Европой сложный вопрос: сможет ли ЕС использовать свои финансовые возможности как инструмент политического влияния или останется лишь донором восстановления региона. На фоне разногласий внутри союза одни страны выступают за скорейшее признание Палестины, другие делают акцент на безопасности Израиля. Насколько гуманитарная повестка связана с внутренней политикой ЕС? И есть ли у Европы реальные возможности влиять на будущее Ближнего Востока? На эти и другие вопросы RTVI ответил политолог-востоковед, американист Александр Каргин.
От атаки 7 октября к перемирию
Нынешний этап конфликта в секторе Газа начался еще 7 октября 2023 года после атаки ХАМАС на Израиль, в результате которой погибло много гражданских и были захвачены заложники. В ответ Израиль начал военную операцию в секторе Газа, заявив ее целью обеспечение безопасности страны и освобождение удерживаемых людей.
Последовавшие боевые действия привели к масштабным разрушениям гражданской инфраструктуры и по сути – к гуманитарной катастрофе в секторе.
По оценкам ЕС и ООН, опубликованным в апреле 2026 года, на восстановление сектора потребуется $71,4 млрд, а сам процесс займет годы.
Таким образом, после начала переговоров о прекращении огня поднялся вопрос о будущем Газы: кто будет участвовать в восстановлении региона, каким будет механизм управления сектором и какую роль смогут сыграть внешние игроки, включая Европейский союз.
Причем тут Европа?
На первый взгляд конфликт в секторе Газа может казаться региональным противостоянием, напрямую не связанным с европейской политикой. Однако для Евросоюза события на Ближнем Востоке затрагивают сразу несколько направлений.
Одна из причин – безопасность самого Евросоюза.
Ближний Восток остается одним из регионов, который напрямую влияет на европейскую внешнюю политику: через энергетические рынки, торговые маршруты, дипломатические отношения и вопросы миграции.
Европейские власти рассматривают продолжение конфликта как фактор, который может усиливать нестабильность в регионе. Поэтому Брюссель выступает за переход от временного прекращения огня к более долгосрочному политическому решению.
ЕС поддерживает принцип двух государств как основу будущего урегулирования — создание независимой Палестины рядом с Израилем. При этом внутри союза сохраняются различия в подходах к тому, каким должен быть этот процесс и какую роль должны играть разные стороны конфликта.
Еще один фактор – финансовая роль ЕС.
После начала конфликта ЕС увеличил гуманитарную поддержку, направляя средства на медицинскую помощь, продовольствие, воду, санитарные проекты и поддержку населения.
В 2025 году ЕС сообщил о программе поддержки восстановления и устойчивости палестинских институтов объемом до €1,6 млрд на 2025–2027 годы.
Еще одна причина, по которой конфликт в Газе остается важным для ЕС, связана с миграционной политикой.
Миграция остается одним из наиболее чувствительных вопросов внутри Евросоюза. По данным Евростата, в 2025 году почти 719 тыс. человек были признаны незаконно находящимися на территории ЕС, а около 492 тыс. получили предписания покинуть страны союза.
На этом фоне европейские власти заинтересованы в стабилизации регионов, расположенных рядом с ЕС. Для Брюсселя предотвращение новых гуманитарных кризисов – это не только внешнеполитическая задача, но и способ снизить потенциальное давление на европейские миграционные системы.
Германия: безопасность Израиля прежде всего
Одну из самых осторожных позиций в ЕС занимает Германия.
Берлин традиционно связывает свою политику в отношении Израиля с исторической ответственностью Германии за преступления нацистского периода. Власти ФРГ называют безопасность Израиля одним из ключевых принципов германской внешней политики.
Эту позицию подтвердил глава МИД Германии Йоханн Вадефуль. Он заявил, что Берлин продолжает выступать за безопасность Израиля, освобождение заложников и недопущение возвращения ХАМАС к контролю над сектором Газа. При этом министр отметил, что Израиль должен обеспечить расширение гуманитарной помощи населению сектора и безопасный доступ для международных организаций.
Одновременно Германия поддерживает создание независимого палестинского государства. Однако, по словам главы МИД ФРГ, признание Палестины должно стать результатом переговорного процесса между сторонами, а не его отправной точкой.
Почему Германия занимает такую позицию? Для Берлина ключевой вопрос — как совместить поддержку прав палестинцев с гарантиями безопасности Израиля. Германия опасается, что шаги без предварительного политического соглашения могут снизить стимулы для переговоров и усилить напряженность.
Польша: поддержка двух государств при акценте на безопасность
Польша также занимает более сбалансированную позицию. Варшава поддерживает решение о двух государствах и создание независимой Палестины рядом с Израилем, но одновременно подчеркивает необходимость обеспечения долгосрочной безопасности Израиля.
Причина такой позиции – стремление сохранить баланс между двумя принципами: признанием права палестинцев на государственность и поддержкой права Израиля на безопасность.
Франция: признание Палестины как способ ускорить переговоры
Франция занимает более активную позицию в вопросе международного признания Палестины. В сентябре 2025 года президент Эмманюэль Макрон официально объявил о признании Францией Государства Палестина, представив этот шаг как часть усилий по сохранению перспективы мирного урегулирования.
Эту позицию разделил ряд других стран.
«Признание со стороны Франции сопровождается дальнейшими признаниями, о которых сегодня также объявят Андорра, Австралия, Бельгия, Канада, Люксембург, Мальта, Монако, Португалия, Сан-Марино и Соединенное Королевство. Я благодарю эти государства, которые ждали вместе с нами этого момента и, откликнувшись на призыв июля этого [2025] года, сделали выбор в пользу ответственности, строгости и мира», — заявил Эмманюэль Макрон.
Почему Франция выбрала этот путь? Париж считает, что дипломатическое признание может стать инструментом давления для возвращения к политическому процессу. Логика сторонников этого подхода заключается в том, что без политической перспективы для палестинцев невозможно добиться устойчивого прекращения конфликта.
Испания и Ирландия: ставка на политическое признание
Испания считает, что ожидание окончательного мирного соглашения без политических шагов может привести к дальнейшему ослаблению перспективы создания палестинского государства.
В совместном заявлении Испании и Словении, опубликованном после признания Палестины, страны подчеркнули, что этот шаг направлен на поддержку решения о двух государствах и должен помочь вернуть политический процесс в центр международной повестки.
По мнению Мадрида, признание Палестины – это не итог переговоров, а инструмент, который может создать условия для их возобновления.
Ирландия также признала Палестину в мае 2024 года. Правительство заявило, что рассматривает ее как суверенное и независимое государство и намерено развивать полноценные дипломатические отношения с палестинской стороной.
Почему Испания и Ирландия занимают более жесткую позицию? Эти страны считают, что многолетнее ожидание переговоров не привело к созданию палестинского государства. Поэтому они выступают за изменение подхода: сначала создать политические условия для переговоров, а затем двигаться к окончательному соглашению.
Что скрывается за «гуманитарной помощью»?
По мнению Александра Каргина, гуманитарная составляющая в позиции ряда европейских стран не всегда является единственным фактором. Он считает, что решения некоторых правительств связаны зачастую с политическими процессами в самих странах ЕС.
«Гуманитарная точка зрения, она вторична, а первична политическая. Она связана с тем, что в Европе доминирует леволиберальная повестка, и среди части электората, особенно если мы говорим про Испанию и Ирландию, пропалестинские настроения достаточно сильны», – рассказал эксперт.
По его словам, некоторые европейские политики используют поддержку палестинской стороны не только из сочувствия, но и чтобы заручиться поддержкой части электората, который требует более активной реакции на ситуацию в Газе.
По мнению собеседника RTVI, пропалестинские настроения в обществе иногда приводят к абсурдным ситуациям, когда люди, не имеющие никаких связей с регионом, активно используют палестинскую символику и поддерживают эту повестку как часть собственной политической идентичности.
Восстановление за счет Европы, решения – за другими игроками?
Главный вопрос для Европы заключается в том, сможет ли она использовать финансовые ресурсы как инструмент воздействия на послевоенное устройство Газы или останется преимущественно донором, тогда как ключевые решения будут принимать другие игроки.
Как отметил Александр Каргин, такая ситуация для Европы не является новой.
«Так оно и будет, несомненно, но это не новая ситуация. Европа уже не раз в этом плане оказывалась в качестве донора по отношению к тем или иным палестинским структурам, но при этом у Европы нет сил для влияния на ближневосточную повестку», – объяснил политолог.
Эксперт считает, что проблема заключается в разрыве между экономическими возможностями ЕС и его политическим весом в регионе.
«Европа не представляет собой сейчас политической силы, которая могла бы воздействовать на ситуацию на Ближнем Востоке», – заявил собеседник RTVI.
В качестве примера эксперт приводит попытки Франции играть более заметную роль в ближневосточных процессах. Париж исторически сохранял особые связи с Ливаном: после распада Османской империи эта территория находилась под французским мандатом, поэтому Франция долгое время рассматривала страну как одно из ключевых направлений своего влияния в регионе.
Именно поэтому французские власти пытались участвовать в урегулировании ливанских политических кризисов. Однако, по мнению эксперта, сегодня возможности Парижа заметно ограничены.
«Макрон пытался как-то вмешиваться в ситуацию в Ливане, в тот переговорный процесс, который там идет, но его просто даже не пригласили на переговоры», – подчеркнул Каргин.
Что ждать дальше: перемирие или новый виток конфликта?
Главное препятствие для политического урегулирования, по мнению эксперта, – принципиально разные требования сторон.
«Израиль требует разоружения ХАМАС, ХАМАС не планирует разоружаться. Израиль хочет, чтобы ХАМАС покинул политическое поле Газы, но этого явно не произойдет, потому что ХАМАС является одной из основополагающих политических сил в нынешней Газе», – объяснил собеседник RTVI.
Эксперт отметил, что конфликт может перейти в затяжную фазу.
По оценке собеседника RTVI, Израиль может постепенно увеличивать площадь территории, находящейся под его контролем. Одновременно израильские власти могут попытаться создать более устойчивые условия для жизни местного палестинского населения.
«Если эта ситуация затянется, Израиль будет пытаться выстраивать более приемлемые условия для жизни местного палестинского населения, чтобы таким образом показать преимущества своего контроля над контролем ХАМАС», – спрогнозировал политолог.
При этом, по словам Александра Каргина, ХАМАС остается одной из основных политических сил в секторе, а силы, которая могла бы быстро заменить движение, сейчас нет. Поэтому при сохранении нынешних позиций сторон эксперт не видит условий для быстрого политического урегулирования.