Европе нужна своя сталь — суд требует остановить крупнейший завод Италии

Апелляционный суд Милана 11 сентября оставил в силе решение об остановке доменных мощностей бывшего Ilva в Таранто до 28 октября. ЕС одновременно называет сталь стратегической отраслью, но в Италии старую мощность могут потерять раньше, чем появится новая.

Предприятие напрямую обеспечивает около 8 тыс. рабочих мест и поддерживает большую сеть подрядчиков. Это единственный в Италии интегрированный комбинат, который производит сталь из железной руды через доменный цикл. Оператор предупреждает: после определенного этапа охлаждения печей их возвращение в строй может потребовать настолько серьезного ремонта, что временная остановка приблизится к фактической потере мощности.

Почему суд дошел до остановки

История Таранто плохо укладывается в удобный сюжет о внезапном экологическом запрете промышленности.

Нынешнее дело выросло из иска 11 жителей города, среди которых есть несовершеннолетний. Они требуют прекратить работу горячей части из-за воздействия предприятия на здоровье. Их адвокаты формулировали позицию просто: промышленное оборудование можно заменить, человеческую жизнь — нет.

В решении 2024 года Суд ЕС приводил оценки вреда здоровью за 2017, 2018 и 2021 годы, в которых связывались ухудшение здоровья жителей Таранто и выбросы Ilva — прежде всего PM10 и диоксида серы. В материалах по предприятию также фигурировали PM2.5, ртуть, медь и другие загрязнители.

Проблемы были известны давно, меры по снижению воздействия обсуждались и переносились годами. Нынешний судебный срок стал итогом перехода, который слишком долго оставался предметом переговоров.

Брюссель снова обнаружил, что сталь стратегическая

Почти одновременно Европа начала говорить о металлургии совсем другим языком.

В Steel and Metals Action Plan 2025 года Еврокомиссия назвала сталь и базовые металлы критическими для экономической безопасности и социальной стабильности ЕС. Там же Брюссель перечисляет проблемы отрасли: дорогую энергию, неравные условия международной конкуренции, огромные затраты на декарбонизацию и регуляторную нагрузку.

Разговор о стратегичности начался уже после серьезного промышленного спада. Производство стали в ЕС сократилось со 160 млн тонн в 2017 году до 126 млн в 2023-м. Доля Евросоюза в мировом выпуске за десятилетие уменьшилась примерно до 7–8%.

По оценке Еврокомиссии, загрузка сталелитейных мощностей ЕС составляет примерно 65%, тогда как для капиталоемкой отрасли устойчивый уровень должен превышать 85%.

Особенно болезненной остается энергия. В 2025 году промышленное электричество в ЕС стоило примерно в два-три раза дороже, чем в США, газ — почти в пять раз. Электродуговые печи делают доступность дешевой электроэнергии еще важнее, а DRI требует отдельной энергоемкой производственной цепочки.

Похожий разворот промышленной политики заметен и в других секторах. RTVI уже писал о попытке Франции и Германии совместить поддержку Made in Europe с пересмотром экологических ограничений в автопроме.

Теперь Брюссель пытается вернуть конкурентоспособность отрасли, которую сам описывает как зажатую между высокой стоимостью энергии, внешней конкуренцией и дорогой технологической перестройкой.

В Таранто есть план новых печей — но нет готовой замены

Итальянское правительство не предлагает сохранить угольный цикл навсегда.

В августе 2025 года Рим и местные власти согласовали полную декарбонизацию бывшего Ilva. Проект предусматривает три электродуговые печи, а для их снабжения — производство железа прямого восстановления, DRI. Новый собственник должен постепенно отказаться от старой горячей части.

Но само соглашение не называло срок перехода на электродуговые печи. Не было окончательно решено и где разместят DRI-производство. Его создание отдельно увязали с возможностью обеспечить необходимые объемы энергии. Профсоюзы тогда же указывали на отсутствие четкого промышленного графика и ясности с энергоснабжением.

Три новые печи еще нужно построить, подключить к сети и обеспечить сырьем. DRI требует отдельного производства и инфраструктуры. Новый собственник до сих пор должен превратить согласованную схему декарбонизации в действующий промышленный комплекс.

Во Франции сначала строят замену

ArcelorMittal утвердила строительство электродуговой печи мощностью 2 млн тонн в год стоимостью €1,3 млрд. Французская поддержка должна покрыть около половины стоимости проекта, компания получила долгосрочный контракт с EDF на низкоуглеродную электроэнергию, а инвестиционное решение последовало после усиления защиты европейского рынка.

Первую плавку ожидают в 2029 году, выход на полную мощность — примерно в 2030-м. Заменяемую домну BF3 компания собирается остановить только после полноценного запуска новой печи.

Даже этот проект оказался скромнее первоначального плана с двумя электродуговыми печами и более масштабной водородной схемой. Для одной новой мощности понадобились одновременно государственные деньги, гарантированный доступ к энергии и торговая защита.

По данным World Steel Association, около половины запланированных в мире проектов низкоуглеродной стали уже задерживаются из-за стоимости финансирования, слабого спроса и нехватки зеленого водорода. Полную декарбонизацию отрасли оценивают примерно в $1,5 трлн, тогда как правительства пока обязались предоставить около $20 млрд.

Покупатели также не спешат платить премию за более чистый металл. В то же время Индия и страны Юго-Восточной Азии продолжают инвестировать в обычные доменные мощности со сроком службы до 40 лет. По оценкам OECD, объем новых доменных мощностей, запланированных там в 2024–2026 годах, примерно сопоставим со всей мировой проектной мощностью «зеленой стали».

Европейский производитель поэтому проходит дорогую технологическую перестройку одновременно с конкурентами, которые продолжают строить традиционную металлургию.

Кто обязан определять промышленную стратегию Италии

У жителей Таранто есть основания требовать защиты здоровья. Суд должен определить, допустимо ли продолжать эксплуатацию предприятия при установленном экологическом риске. Рассчитывать Италии энергетический баланс и строить новые печи — задача государства и промышленной политики.

Экологические требования можно закрепить законом и исполнить судебным решением в конкретный срок. Производственная мощность подчиняется другому календарю: нужны проект, инвестор, миллиарды евро, энергоснабжение, инфраструктура и годы строительства.

В Дюнкерке государство и компания пытаются выдержать эту последовательность — сначала новая печь, затем старая домна. В Таранто последовательность рискует оказаться обратной.

Если Европа хочет более чистую сталь и одновременно не хочет зависеть от ее импорта, промышленную политику нельзя начинать с последней стадии перехода. Сначала должны появиться конкурентоспособная замена, доступная энергия и условия, при которых производство вообще имеет смысл сохранять в ЕС. Иначе сокращение европейских выбросов легко достигается самым простым способом — вместе с ними из Европы уходит и сама промышленность.