Надзор ЕС — для всех, кроме своих: Германия выбила особый режим для Deutsche Börse
Бывший биржевой монополист Германии Deutsche Börse стал исключением из плана по усилению общеевропейского финансового надзора
Германия поддержала реформу в пользу более сильной роли регулятора ESMA, но добилась для своей биржевой группы права не переходить автоматически под его контроль и сохранить национальный надзор. Этот компромисс показывает, что даже крупнейшие сторонники интеграции рынков капитала не готовы безоговорочно отдавать стратегическую инфраструктуру Брюсселю.
В декабре 2025 года Еврокомиссия представила пакет Market Integration and Supervision Package, который должен углубить Союз рынков капитала и одновременно стать ядром новой стратегии «Союза сбережений и инвестиций» — Savings and Investments Union. Идея состоит в том, чтобы часть надзорных полномочий над крупными финансовыми инфраструктурами и площадками передать от национальных регуляторов к Европейскому управлению по ценным бумагам и рынкам (ESMA) в Париже, уменьшить фрагментацию и направить больше европейских сбережений в инвестиции внутри ЕС. В конце мая министры финансов шести крупнейших экономик Евросоюза — Германии, Франции, Италии, Испании, Польши и Нидерландов — на встрече в Берлине договорились в принципе поддержать более централизованный надзор за рынками капитала через ESMA; тогда это подавалось как «решающий шаг к настоящему союзу сбережений и инвестиций» и важный сигнал единства для всего блока.
Уже в майском документе E6, однако, появилась оговорка, что немецкие торговые площадки «в их текущем виде и размере» не подпадут под обязательный европейский надзор. Как теперь пишет Financial Times, этот политический намёк превращён в конкретный механизм: Deutsche Börse получит право выбора — оставаться под национальным немецким надзором или добровольно перейти под прямой контроль ESMA. Формально общая линия на усиление ESMA сохраняется, но крупнейшая экономика ЕС выводит из‑под жёсткого общеевропейского режима свой ключевой биржевой актив, демонстрируя границу, до которой она готова «оставлять национальные интересы в стороне» ради интеграции.
Логика Берлина понятна: Deutsche Börse — это не просто площадка для торговли акциями, а центральный узел финансовой инфраструктуры, связанный с клирингом, расчётами и обслуживанием широкого круга участников рынка. Передача такого института под прямой внешний надзор означала бы частичную утрату контроля над инфраструктурой, имеющей значение для финансовой стабильности и суверенитета Германии, поэтому Берлин добивается гибридной модели — поддерживает усиление ESMA как принцип, но оставляет за собой последнее слово в отношении собственного «чемпиона». В официальных заявлениях немецкие власти продолжают подчёркивать важность единого надзора, но carve‑out для Deutsche Börse показывает, что на практике интеграция ограничивается тем уровнем, который не затрагивает стратегические национальные активы.
Этот подход внимательно отслеживают и другие финансовые центры ЕС. Ирландия и Люксембург уже раньше выражали настороженность по поводу расширения полномочий ESMA, опасаясь последствий для своих фондовых и финансовых индустрий, которые играют непропорционально большую роль в их экономиках. Немецкий прецедент с правом выбора для Deutsche Börse даёт таким странам аргумент в пользу собственных исключений или смягчения реформы, особенно в отношении локальных инфраструктур и сервисов, формально подпадающих под новые критерии «значимости». Для Франции и других сторонников более сильного европейского центра это, в свою очередь, выглядит ослаблением политической логики реформы: ЕС заявляет о единых правилах и едином надзоре, но уже на этапе согласования крупнейший участник открывает дверь для индивидуальных режимов.
При этом компромисс E6 и carve‑out для Deutsche Börse — лишь промежуточный этап. Предложения Еврокомиссии ещё должны пройти обсуждение с остальными 21 страной ЕС и Европарламентом, а окончательное регулирование будет утверждаться квалифицированным большинством. Немецкий министр финансов Ларс Клингбайль ожидает, что пакет удастся принять до конца года, но параметры финальной модели надзора и перечень возможных исключений пока остаются открытыми. Уже сейчас видно, что Брюссель пытается строить единый надзор как часть Союза рынков капитала и «Союза сбережений и инвестиций», но даже среди крупнейших экономик ЕС готовность делиться этим надзором с общеевропейским регулятором заканчивается там, где речь заходит о собственных системно значимых игроках.