От науки до черного рынка: что происходит с донорскими телами в Европе
В XIX веке европейским анатомам не хватало тел, поэтому рядом с медицинскими школами возник вполне буквальный черный рынок: могилы раскапывали, трупы продавали, а иногда людей убивали специально ради последующей сделки. Сегодня покупка анатомических препаратов, их перевозка между странами и оплата подготовки сами по себе не преступление. Скандал начинается там, где тело, переданное науке, кто-то крадет, присваивает его части, использует вне разрешенной цепочки или превращает чужой дар науке в собственный заработок.
5 ноября 1831 года в анатомическую школу лондонского King’s College принесли тело подростка. Оно показалось сотрудникам подозрительно свежим: никаких признаков недавнего захоронения. Пока продавцам обещали найти деньги для расчета, за полицией уже послали.
Тело принесли Джон Бишоп и Томас Уильямс — лондонские «воскресители», как тогда называли похитителей трупов. К тому моменту они уже перестали ограничиваться кладбищами. В предсмертном признании Бишоп рассказал, как они заманили мальчика обещанием работы, напоили ромом с лауданумом и утопили в колодце, чтобы затем продать тело анатомам. Бишоп и Уильямс были казнены.
Скандал стал одним из эпизодов, ускоривших принятие Anatomy Act 1832 года. Закон расширил легальный доступ медицинских школ к телам и сильно ударил по промыслу «воскресителей», хотя современную систему добровольного донорства еще не создал.
О том, как снабжение анатомических школ телами превратили в одну из самых известных криминальных историй Британии, RTVI рассказывал отдельно.
Почти два века спустя человеку с лопатой больше не нужно ждать у ворот анатомического театра. Но проблема с тем, что происходит с человеческим телом между смертью и анатомическим столом, никуда не исчезла.
Цена сама по себе не делает тело товаром
Современной медицине действительно нужны человеческие тела. На них учатся студенты и хирурги, а исследователи проверяют новые медицинские методы.
Поэтому медицинские школы могут передавать препараты друг другу, заказывать их за рубежом и брать деньги за подготовку, хранение или транспортировку. В Великобритании Human Tissue Authority прямо разрешает предоставлять человеческие ткани другим университетам, исследовательским организациям и частным компаниям за плату, если речь идет о покрытии расходов. Донор при этом должен заранее знать, кому и для каких целей могут передать его тело или ткани.
Даже история о том, что амстердамская больница около десяти лет покупала в США по 30–50 замороженных человеческих голов в год, сама по себе не была криминалом. Препараты использовали для подготовки врачей, а импорт объясняли нехваткой подходящего материала в Нидерландах. Закупки прекратили после вопросов к этике работы американских посредников, а не потому, что сам ввоз анатомических препаратов был незаконным.
Три головы, шесть рук и художник
В начале 1990-х британскому художнику Энтони-Ноэлу Келли разрешили работать в Royal College of Surgeons: он приходил туда рисовать анатомические препараты, которыми пользовались для подготовки хирургов. В колледже Келли познакомился с молодым техником Нилом Линдси, а затем человеческие останки начали исчезать.
С 1991 по 1994 год Линдси вынес для Келли около 35–40 анатомических препаратов. Среди них были три человеческие головы, часть мозга, шесть рук или их фрагментов, десять ног и стоп и части трех человеческих туловищ. Идентификационные бирки Линдси снимал и выбрасывал. За помощь Келли передал ему 400 фунтов.
Келли делал с останков слепки, а некоторые созданные по ним работы затем выставлялись в галерее. Возвращать сами препараты в колледж он не собирался: часть человеческих останков полиция нашла у него дома, часть — в подвале квартиры знакомого, другие Келли закопал на территории семейного дома.
Суду пришлось разбираться не только с тем, зачем художнику понадобились три чужие головы, но и с неожиданно сложным юридическим вопросом: можно ли вообще украсть часть человеческого тела?
В английском общем праве долго существовал принцип, согласно которому обычный труп не является собственностью в привычном смысле. Именно это и попыталась использовать защита Келли и Линдси.
Апелляционный суд с этим не согласился: если над человеческой частью была проведена профессиональная работа — например, ее сохранили и специально препарировали для медицинского или научного использования, — она приобретает свойства и ценность, позволяющие считать ее имуществом, а значит, ее можно украсть.
В Париже семьи не могли понять, где закончились их родственники
Центр донорства тел Paris-Descartes был крупнейшим во Франции. Люди добровольно завещали ему свои тела для обучения врачей и исследований.
В 2019 году расследование L’Express вскрыло происходившее внутри центра: переполненные и неисправные холодильники, разлагающиеся останки, массовые кремации, насекомых и грызунов. Государственная проверка позднее установила многолетние серьезные этические нарушения. Центр закрыли.
Но нынешнее уголовное дело касается не самих тарифов, которые существовали в центре за предоставление анатомического материала, а того, как с останками обращались внутри системы.
В 2026 году Парижская прокуратура потребовала передать в суд бывшего президента университета Фредерика Дарделя и двух бывших сотрудников центра по делу о нарушении неприкосновенности умерших. Одному из бывших препараторов прокуратура вменяет, среди прочего, то, что он снимал с тел доноров золотые зубы и украшения, наносил останкам повреждения и оставлял их доступными для грызунов. Другому — хранение у себя человеческих костей, происходивших от людей, добровольно отдавших себя науке, в личных целях. Оба фигуранта через адвокатов оспаривают представленную следствием картину.
Для семей этот спор давно перестал быть вопросом о состоянии холодильников: после первых публикаций родственники доноров пытались выяснить простую вещь: что именно произошло с их близким человеком после того, как университет забрал тело?
При нарушенной прослеживаемости судьбу отдельных останков уже невозможно было восстановить с той точностью, которой ожидали близкие. К 2023 году около 170 родственников доноров обратились в суд.
Семьи остались недовольны и нынешним масштабом уголовного дела, поскольку прокуратура запросила прекращение преследования самого бывшего университета как юридического лица, а представители родственников считают, что ответственность не должна сводиться к нескольким бывшим сотрудникам.
В Мадриде под телами обнаружились деньги мимо кассы
В Мадриде проблема была другой: законная работа с донорскими телами начала обрастать платежами, которые, по данным проверки, могли не проходить через университетскую бухгалтерию.
В 2014 году вокруг кафедры Anatomía II Университета Комплутенсе уже шло разбирательство из-за условий хранения сотен пожертвованных тел. Затем технические сотрудники рассказали о наличных выплатах за подготовку останков для платных курсов, проводившихся вне обычных занятий.
По их словам, они получали по 100–150 евро наличными в день за подготовку тел и препаратов, главным образом для курсов по стоматологии и офтальмологии. В записях одного из сотрудников фигурировали как минимум 23 таких мероприятия за год. Только одна из выплат, по данным El País, прошла обычным путем через зарплату.
Тогдашний ректор Хосе Каррильо сформулировал границу довольно просто: если сотрудники действительно получали деньги «в руки», это незаконно, так как у университетской кафедры не может быть собственной кассы.
Речь не шла о доказанной продаже тел. Под вопросом оказались неофициальные платежи вокруг их использования.
Черный рынок не всегда начинается с человека, который предлагает голову из багажника. Иногда сначала просто перестают выдавать чек.
Что должно происходить с телом в нормальной системе
Нормальная система строится прежде всего вокруг прослеживаемости.
Учреждение должно знать, когда тело поступило, для чего использовалось, какие его части передавались другим организациям и что произошло с останками в конце. Даже если препарат путешествует между лабораториями или используется в нескольких проектах, он не должен становиться бесхозным.
После скандала Paris-Descartes Франция именно эту часть системы и усилила. Новые правила, вступившие в силу в 2022 году, требуют письменного согласия, индивидуальной идентификации тела и более жестко регулируют его использование и дальнейшую судьбу. Донор может заранее определить, что должно произойти с телом или прахом после завершения работы.
Для медицины отдельная часть тела может быть препаратом, но для системы она не должна превращаться в вещь, происхождение которой все забыли.
Между анатомическим столом и черным рынком
За два века европейская медицина решила одну старую проблему: анатомам больше не нужно покупать тело у человека, который ночью выкопал его из могилы, но возникла другая.
Чем длиннее путь донорского тела — через морг, университет, лабораторию, внешний курс или другой исследовательский центр, — тем важнее возможность восстановить каждый его этап.
В 1831 году сотруднику King’s College достаточно было посмотреть на слишком свежее тело, чтобы понять: что-то не сходится. Сегодня происхождение останков может быть совершенно законным, а нарушение произойти уже после того, как они вошли в медицинскую систему.
Поэтому современное регулирование должно отвечать уже на два вопроса: откуда тело пришло — и куда оно ушло потом.