Тело в багажнике и €3 в час: как эксплуатируют рабочих в Италии
В августе рядом с одним из крупнейших мигрантских поселений Европы нашли тело 32-летнего сельхозрабочего Садама Хуссайна, почти три недели пролежавшее в багажнике его машины. Одна из версий следствия связывает убийство с системой нелегального найма: Хуссайн возил работников из Борго-Меццаноне на поля и мог затронуть интересы посредников, контролирующих доступ к работе. Его смерть вновь привлекла внимание к поселению, которое Италия много лет пытается ликвидировать и на которое было предусмотрено почти €54 млн европейских средств.
Садам Хуссайн исчез 4 августа. Он жил в Италии около четырех лет, имел вид на жительство по специальной защите и работал в сельском хозяйстве возле Чериньолы в Апулии. По данным ANSA, постоянно в Борго-Меццаноне Хуссайн не жил, но регулярно приезжал туда: когда требовались дополнительные руки, на своей машине забирал работников и отвозил их на поля.
Утром после исчезновения брат и знакомые не дождались его на работе. Телефон сначала отвечал гудками, затем отключился. Следующие 18 дней Хуссайна искали родственники и друзья. 22 августа брат вновь приехал в Борго-Меццаноне и обнаружил его автомобиль. По данным Repubblica, машина была накрыта тентом. В багажнике находилось сильно разложившееся тело; среди вещей, по которым его опознали, источники называют серебряное кольцо с красным камнем.
Прокуратура Фоджи открыла дело об умышленном убийстве против неустановленных лиц. На момент публикации причина смерти еще не была установлена: результаты назначенной на 24 августа аутопсии публично не сообщались. Следствие рассматривает в том числе версию, что Хуссайн мог начать самостоятельно подбирать и перевозить работников и тем самым вмешаться в рынок, который традиционно контролируют нелегальные посредники. Альтернативная версия состоит в том, что мужчина мог умереть после внезапного ухудшения самочувствия на поле, после чего тело спрятали.
Эта версия пока не объясняет смерть Хуссайна. Но его роль водителя очень точно попадает в механизм, который в Италии существует десятилетиями.
Кто забирает работников в четыре утра
В Италии эту систему называют caporalato. У термина нет точного устойчивого аналога в русском языке: речь идет о незаконном посредничестве при найме и эксплуатации работников, когда посредник набирает бригаду, организует транспорт к месту работы, иногда жилье и питание, а нередко контролирует и выплату зарплаты.
Это не просто неформальный «бригадир». В такой модели человек получает власть над самым первым звеном цепочки — доступом к работе.
Один из пакистанских сельхозрабочих, работавший после переезда в Италию на сельскохозяйственных предприятиях Венето, рассказывал El País, что посредник не только нашел ему работу, но и предоставлял жилье и транспорт. Работники платили по €5 за поездку на поля, а когда выплаты прекратились, выяснилось, что работодатель уже передавал деньги посреднику. Стоит также отметить, что в официальном договоре при этом значилось всего десять рабочих часов в неделю.
Один человек таким образом может одновременно искать для мигранта работу, возить его на поле, предоставлять жилье и контролировать деньги. Уйти от него означает лишиться сразу нескольких вещей.
Поэтому автомобиль в истории Хуссайна — не второстепенная деталь. Самостоятельно забирать людей из Борго-Меццаноне и отвозить их на поля означало получить доступ к тому же звену, которое контролируют посредники.
После убийства четырех сельхозрабочих в Калабрии в июне 2026 года карабинеры специально проверяли ночные потоки микроавтобусов по Ионическому шоссе. За одну операцию они остановили 35 машин и установили личности 135 иностранных работников, ехавших на поля Базиликаты и Апулии.
Город, которого официально почти нет
Борго-Меццаноне находится примерно в десяти километрах от Фоджи, возле старой взлетно-посадочной полосы военного аэродрома. Поселение росло здесь около двух десятилетий и постепенно превратилось в полноценный параллельный город.
Летом 2026 года ANSA оценивало его население примерно в 5 тыс. человек, зимой оно сокращается примерно до 2 тыс. Жители — преимущественно выходцы из стран Африки и Азии; многие приезжают в этот район на сезонный сбор томатов.
В феврале El País описывал здесь магазины, парикмахерские, генераторы, самодельную электропроводку и цистерны с водой. Главной улицей фактически служит старая взлетная полоса. По оценке издания, сельскохозяйственная равнина вокруг Фоджи дает около 40% итальянских томатов.
Причина живучести поселения заключается в том, что оно находится не вдали от экономики, а непосредственно внутри нее: рядом существует отрасль, которой в течение нескольких недель нужны тысячи работников.
Один из жителей прямо объяснял журналистам: здесь он может найти работу, а снаружи — нет. Заработанного даже не хватит на аренду нормального жилья.
Так нелегальный рынок труда и неформальное жилье поддерживают друг друга. Посреднику удобно набирать людей в одном месте, а работнику — оставаться там, где на следующий день можно найти смену.
€14 за день превращаются в €4
Сколько денег можно вынимать из такой зависимости, хорошо показывает история Иву Саньета, ныне основателя организации No Cap. В 2011 году он сам приехал в Апулию искать работу и столкнулся с нелегальным посредником.
По словам Саньета, тот приехал за работниками на фургоне без окон, рассчитанном на девять человек, и посадил туда 25. За ящик томатов весом около 300 килограммов платили €3,50. За 16-часовую смену Саньет собрал четыре ящика и заработал €14. Из них посредник удержал €5 за транспорт, €3,50 за сэндвич и €1,50 за воду, и в конце дня осталось €4.
История пятнадцатилетней давности, но сам принцип удержаний и занижения оплаты никуда не исчез: в последнем крупном докладе отраслевого профсоюза сельхозработников Flai CGIL число работников итальянского сельского хозяйства в нерегулярном положении оценивалось более чем в 200 тыс. человек.
С тех пор сама цифра почти не изменилась: 21 июля 2026 года в Кампании карабинеры задержали двух предпринимателей после проверки хозяйства, где преимущественно индийские рабочие, по данным следствия, трудились по 10–14 часов в день примерно за €3 в час. Людей набирали прямо на улице и отвозили на поля на фургоне одного из подозреваемых; еженедельного отдыха у них не было, а во время обработки полей пестицидами они оставались без средств защиты.
Из 3 529 сельскохозяйственных предприятий, проверенных Национальной инспекцией труда в 2023 году, нарушения обнаружили в 2 090 — 59,2%. Эти проверки не являются репрезентативной выборкой всех хозяйств страны, но показывают масштаб проблем среди предприятий, попавших под контроль.
Италия при этом давно считает такую эксплуатацию преступлением: закон 2016 года предусматривает ответственность не только для посредника, который вербует людей для эксплуатации, но и для работодателя, использующего такой труд и уязвимое положение работников. Среди признаков эксплуатации закон перечисляет явно заниженную оплату, систематическое нарушение правил рабочего времени и отдыха, нарушения безопасности и унижающие условия проживания.
С похожим разрывом между условиями в договоре и реальными выплатами сталкивались иностранные рабочие и за пределами сельского хозяйства: RTVI рассказывал о расследовании условий труда на стройке нового консульства США в Милане, где прокуратура изучает жалобы на многократные переработки и удержания за жилье и питание.
Четыре человека сгорели после конфликта из-за зарплаты
Самый близкий к нынешней истории пример произошел всего за два месяца до исчезновения Хуссайна: 1 июня на заправке возле Амендолары в Калабрии загорелся микроавтобус с сельхозрабочими. Трое афганцев и один пакистанец погибли, еще один мужчина сумел выбраться через окно. Камеры наблюдения зафиксировали, как двое мужчин снаружи удерживали выходы, залили автомобиль горючей жидкостью и подожгли его.
По делу арестовали двух граждан Пакистана — Али Разу и Ахмеда Сафира. Им были выдвинуты обвинения в убийстве нескольких человек при отягчающих обстоятельствах.
Выживший рассказал следователям, что обвиняемые выступали посредниками: предоставляли рабочим еду и жилье, перевозили их и удерживали заработанные деньги. По версии следствия, конфликт обострился после того, как рабочие потребовали выплатить зарплату и оформить нормальные трудовые договоры. Судья, оставляя подозреваемых под стражей, написал, что жертв таким образом наказали за требования оплаты и легального оформления.
Утверждать, что Хуссайн погиб по той же причине, нельзя. Но дело Амендолары показывает, что конфликт вокруг контроля над рабочими и их деньгами в сегодняшней Италии способен переходить в физическое насилие.
Насколько далеко может зайти эксплуатация уже со стороны работодателя, показал случай Сатнама Сингха. В июле 2026 года суд в Латине приговорил предпринимателя Антонелло Ловато к 16 годам заключения за его смерть. В 2024 году машина оторвала Сингху руку, но вместо вызова скорой работодатель отвез тяжело раненого мужчину домой и оставил рядом с ним оторванную конечность в ящике для фруктов. Сингх умер в больнице. Приговор первой инстанции может быть обжалован.
Таблетка, чтобы выдержать поле
Весной 2026 года вокруг Борго-Меццаноне появилась еще одна история.
Малийский писатель и активист Сумайла Диавара рассказывал, что провел несколько дней внутри поселения, изучая условия жизни работников, и обнаружил там распространение препарата Royal 225. По его словам, таблетки использовали в том числе для того, чтобы заглушить боль и усталость во время тяжелой физической работы.
Royal 225, по данным публикаций о препарате, содержит тапентадол — сильный опиоидный анальгетик — и каризопродол. После публикаций история стала предметом политических обращений и местных расследований.
Публичных доказательств того, что работодатели системно заставляли сельхозрабочих принимать препарат, нет, но сам факт появления таких таблеток в среде, где люди работают на износ и сильно зависят от тех, кто дает им работу, заставляет задуматься.
Почти €54 млн на гетто, которое осталось
Борго-Меццаноне давно не является неизвестной властям стихийной стоянкой.
В рамках итальянского Национального плана восстановления и устойчивости на ликвидацию неформальных поселений сельскохозяйственных работников по стране предусмотрели €200 млн. На программу для территорий Фоджи и Манфредонии, связанную с Борго-Меццаноне, официальные документы закладывали €53 665 905,98. Около 70% суммы должны были пойти на инфраструктуру, остальные 30% — на социальные меры.
Еще в феврале 2026 года El País писал, что проект практически не сдвинулся с места. 23 августа глава местного отделения Flai CGIL Джованни Тарантелла заявил ANSA, что срок использования средств закончился 30 июня, и потребовал объяснить, были ли деньги потеряны, перенаправлены или переведены в другие программы.
Параллельно регион запустил отдельный проект переоборудования бывшего CARA в Борго-Меццаноне стоимостью €13,7 млн, рассчитанный лишь на несколько сотен мест. В регионе работают официальные общежития для сезонных работников, запускался и бесплатный транспорт на поля.
Но несколько сотен мест не решают проблему поселения, где летом живут тысячи человек.
Получается почти замкнутый круг. Нет доступного жилья — работник остается в гетто. Нет удобного законного транспорта — садится в машину посредника. Нет прозрачного механизма найма — посредник решает, кто завтра получит смену.
Именно здесь государственная инфраструктура перестает быть абстрактной социальной программой. Автобус до поля или место в легальном общежитии могут означать, что работнику хотя бы не приходится покупать у одного человека сразу жилье, дорогу и доступ к заработку.
Кто на самом деле собирает итальянские помидоры
Смерть Садама Хуссайна пока не раскрыта. Следствию еще предстоит установить, кто положил его тело в багажник и почему машина почти три недели оставалась возле Борго-Меццаноне.
Итальянское государство давно знает и о caporalato, и о самом поселении. Есть уголовный закон, рейды, программы жилья и транспорта, европейские миллионы. Борго-Меццаноне при этом каждое лето снова заполняется людьми, которым на следующий день нужно попасть на поле.
В этом смысле главный вопрос истории находится между бараком и полем — на коротком отрезке дороги, где встречаются человек, которому завтра нужна смена, и тот, кто способен ее дать.