Когда владелец не знает всего: как Capgemini оказалась в скандале с ICE

12 сентября французская Capgemini — международная IT- и консалтинговая группа — подписала соглашение о продаже Capgemini Government Solutions (CGS), своей американской «дочки», работающей с федеральными ведомствами США. Покупателем стала ITC Federal — американский поставщик IT-решений и услуг для силовых структур, служб внутренней безопасности и обороны.

Выход из бизнеса начался после скандала вокруг контракта CGS с Иммиграционной и таможенной полицией США (ICE), но уже во время поиска покупателя компания получила от службы новый заказ на $14,45 млн.

ICE покупала поиск людей

В центре скандала оказался skip tracing — поиск местонахождения человека по совокупности данных. В декабре 2025 года ICE заключила с CGS рамочный договор на такие услуги для Enforcement and Removal Operations, подразделения, которое занимается задержаниями и высылкой иностранцев.

Подрядчик должен проверять последние известные адреса, искать альтернативные контакты, сопоставлять сведения государства с коммерческими базами и подтверждать, где человек живет или работает. Документы закупки предусматривали также онлайн-поиск и физическое наблюдение. CGS фактически становится частью самой инфраструктуры поиска людей, а не просто поставщиком программы, которую государство использует самостоятельно.

У рамочного договора внушительный потолок — $365,8 млн, но эту сумму нельзя считать уже полученной выручкой. К середине сентября федеральные данные показывали около $19,3 млн обязательств: первоначальный заказ примерно на $4,8 млн и еще $14,45 млн, выданные в конце августа.

RTVI ранее разбирал, как зависимость государства от частных технологических подрядчиков вызывает политические споры вокруг Palantir. История Capgemini ставит другой вопрос: кто отвечает за подрядчика, если его собственник не имеет полного доступа к информации о части бизнеса.

Владела на 100%, доступа имела не ко всему

На конец 2025 года Capgemini Government Solutions на 100% принадлежала группе Capgemini. При этом американская компания работала в специальном режиме для предприятий под иностранным контролем.

Механизм называется FOCI — Foreign Ownership, Control or Influence. Для компаний, принадлежащих иностранному владельцу и работающих с чувствительной государственной информацией, американские власти могут вводить Special Security Agreement. Иностранный акционер сохраняет собственность и представительство в совете директоров, но его доступ к секретной и экспортно-контролируемой информации ограничивается. За такими вопросами следят допущенные американские директора и отдельный Government Security Committee.

Глава Capgemini Айман Эззат в январе утверждал, что руководство группы узнало о характере контракта ICE из открытых источников. Компания ссылалась именно на особый режим управления CGS и ограничения, отделявшие ее чувствительные операции от французской материнской структуры.

Этот аргумент объясняет, почему материнская группа не могла управлять CGS как обычной дочерней компанией. Но сам по себе он не доказывает, что Capgemini юридически не могла знать о существовании или общем назначении каждого несекретного контракта. Министр экономики Франции Ролан Лескюр потребовал от компании большей прозрачности и дал понять, что такое объяснение его не удовлетворило.

Французские правила требуют другого

Здесь американская логика безопасности сталкивается с французской логикой корпоративной ответственности.

Крупные французские компании подпадают под devoir de vigilance — обязанность выявлять и предупреждать серьезные риски для прав человека, здоровья, безопасности и окружающей среды, в том числе в деятельности контролируемых компаний. Закон требует включать дочерние структуры в систему оценки таких рисков и мер по их предотвращению.

У самой Capgemini заявленный стандарт тоже выходит за пределы формального владения. Ее Human Rights Policy распространяется на деятельность всей группы, а при оценке рисков компания отдельно учитывает практики клиентов и последствия собственных услуг.

Получается почти зеркальное требование. Американская система должна защищать чувствительный подряд от чрезмерного влияния иностранного владельца. Французская ожидает, что крупный владелец будет достаточно хорошо понимать деятельность своей группы, чтобы вовремя видеть серьезные риски.

Вывод о нарушении французского закона потребовал бы отдельной юридической оценки: какие сведения Capgemini действительно могла получать при SSA и каких мер осмотрительности от нее можно было требовать в таких условиях.

Сама компания позже сформулировала проблему почти прямо. В годовой отчетности Capgemini указала, что ограничения американских федеральных контрактов не позволяли ей гарантировать соответствие CGS целям группы. Этим она объяснила решение начать продажу 1 февраля.

Продажа меняет владельца

Выход Capgemini из бизнеса занял больше семи месяцев. За это время CGS продолжила получать заказы.

В конце августа ICE разместила новый task order на skip tracing примерно на $14,45 млн со сроком выполнения до ноября. А 12 сентября Capgemini нашла покупателя — ITC Federal. Закрытие сделки ожидается в ближайшие недели.

Профиль покупателя здесь особенно показателен. ITC Federal уже называет среди своих заказчиков ICE, Министерство внутренней безопасности, пограничную службу CBP и TSA. Приобретение CGS компания описывает как способ расширить присутствие в сфере national security, DHS и Министерства юстиции.

Продажа CGS поэтому не прекращает спрос ICE на такие услуги. Пока остается другой технический вопрос: что именно произойдет с рамочным договором и действующими заказами после завершения сделки. Публичного подтверждения автоматического перехода конкретного контракта новому владельцу пока недостаточно; для федеральных контрактов смена собственника может потребовать отдельного оформления.

История CGS показывает слабое место такой конструкции. Корпорация может полностью владеть бизнесом, включать его результаты в отчетность и распространять на группу собственные этические стандарты — при этом не имея полной информации о части чувствительных операций.

Capgemini решила это противоречие самым прямым способом — продать компанию. Но услуга, для которой ICE искала подрядчика, никуда не исчезла. Вместе с CGS к новому владельцу переходит и вопрос о том, кто теперь отвечает за то, как этот бизнес работает.