Чужая земля, моя палатка: как работает шведское allemansrätten

В Швеции можно зайти в чужой лес, собрать там чернику, искупаться с чужого берега и в определенных условиях поставить палатку на частной земле — не спрашивая разрешения владельца. Еще страннее становится, когда тем же правом пользуется туристическая компания: она может брать деньги за экскурсию по земле, которой не владеет. В 2026 году шведский парламент снова отказался ограничивать такое коммерческое использование allemansrätten — старого скандинавского принципа, который работает примерно до того момента, пока ваша свобода не превращается в чужую проблему.

Представим довольно реалистичную ситуацию. Вы едете по Швеции, оставляете машину там, где парковаться разрешено, уходите пешком в лес и находите поляну. Земля частная. Хозяин существует и, возможно, живет в соседней деревне, вообще не зная о вашем приезде.

Тем не менее вы ставите палатку, ночуете, утром собираете вещи и уходите. Никакого Airbnb, платы за кемпинг или сообщения владельцу в духе «извините, можно мы сегодня поживем у вас в лесу?» При соблюдении нескольких условий вы действительно ничего не нарушили.

Это allemansrätten — обычно его переводят как право всеобщего доступа к природе. Для человека, выросшего в системе, где табличка «частная собственность» обычно означает конец прогулки, конструкция выглядит почти подозрительно щедрой. Шведы предпочитают другую формулу: не мешай и не разрушай.

Интерес к такому отдыху растет вместе с популярностью северных направлений: RTVI ранее рассказывал, почему туристы все чаще выбирают Швецию и другие прохладные страны Европы вместо традиционного южного лета.

Да, палатка действительно может стоять на чужой земле

Naturvårdsverket, шведское агентство по охране окружающей среды, разрешает поставить в природе несколько палаток на одну-две ночи без разрешения владельца. Но «одна-две ночи» — не магический срок из закона, после которого в 00:01 появляется полиция. Это практическое правило: законодательство точного количества ночей не устанавливает.

Гораздо важнее место. Нельзя разбивать лагерь на посевах, среди сельскохозяйственных культур или там, где палатки могут повредить землю. Нужно держаться подальше от жилого дома, но насколько далеко — никто не обозначил: существует понятие hemfridszon, зоны домашнего покоя, и ее размер зависит от конкретного участка, рельефа, растительности и того, насколько вы мешаете жильцам. Чем дольше собираетесь оставаться, тем дальше следует уйти от дома.

Небольшую палатку в лесу на ночь поставить можно. Палатку практически под чужим кухонным окном с объяснением, что вы прочитали про allemansrätten, — уже значительно хуже. Ведомство даже советует выбирать место так, чтобы жильцы по возможности вас вообще не видели.

С группами логика та же, но терпение системы заканчивается быстрее. Две-три палатки на короткий срок могут укладываться в allemansrätten. Большой палаточный лагерь уже требует согласия владельца: возрастают риск повреждения земли и количество мусора, а заодно возникает вполне бытовой вопрос, куда все эти люди будут ходить в туалет. Один человек с палаткой — природа, десятки палаток — уже мероприятие.

Черника тоже чужая, но собрать ее все равно можно

На частной земле можно собирать дикорастущие ягоды, грибы и многие цветы, если они не находятся под охраной. С юридической точки зрения ягоды принадлежат владельцу земли, пока растут, но он не получает автоматического эксклюзивного права на выросшую в его лесу чернику и не может запретить другим собирать ее там, где действует allemansrätten.

При этом посетитель не получает права превращать лес в бесплатный магазин стройматериалов. Нельзя срезать кору, ломать живые ветки, выкапывать растения с корнями или забирать то, что закон отдельно защищает как собственность владельца. Ягоду сорвать можно, выкорчевать куст ради удобства — уже нет.

В 2017 году этот предел пришлось наглядно объяснять группе коммерческих сборщиков морошки. В соцсетях появились фотографии растений, вырванных вместе с корнями. Компания Polarica, для которой работали сборщики, признала нарушение правил allemansrätten со стороны одной из групп.

Сам по себе коммерческий сбор при этом не запрещен. Дикорастущие ягоды и грибы можно собирать и для продажи, пока масштаб и способ работы не причиняют собственнику заметного ущерба. В январе 2026 года Naturvårdsverket отдельно подтверждало тот же принцип и для коммерческого сбора растений: зарабатывать можно, предел начинается там, где появляются существенный вред или серьезные неудобства.

Палатка — да, машина — нет

Есть довольно надежный способ неправильно понять allemansrätten: купить автодом и решить, что раз шведы разрешают жить на чужой земле, то подъехать к лучшему озеру тоже никто не запретит.

Запретят. Право свободного доступа относится прежде всего к человеку, а не к его автомобилю.

Ездить на машине, мотоцикле или автодоме по природной местности нельзя. Причем юридическое понятие «местность» здесь шире бытового: леса, пляжи, пастбища, парки и газоны тоже могут считаться территорией, где действует запрет на внедорожное движение. Нельзя просто съехать с дороги и поставить там машину с палаткой на крыше.

Получается немного абсурдная, но последовательная картина: вы можете пешком прийти к красивому озеру и поставить рядом палатку, а ваш Volvo должен остаться снаружи. Более того, закон о движении вне дорог действует даже для самого владельца земли: собственник не всегда может разрешить туристу то, что запрещено общими правилами движения по природной территории.

Отдельного закона об allemansrätten нет

Искать закон, который перечисляет все эти возможности, практически бессмысленно. Отдельного закона об allemansrätten нет.

В шведской конституции содержится короткая формула о том, что все должны иметь доступ к природе согласно allemansrätten. Но границы этого доступа приходится собирать из других норм: уголовного законодательства, экологического кодекса, закона о движении вне дорог, правил заповедников и небольшой судебной практики. Само Naturvårdsverket признает, что судебных решений по allemansrätten сравнительно мало.

Причина — в происхождении системы: государство не придумало однажды право ходить по чужой земле и не выдало его населению сверху. Это прежде всего обычай, который складывался постепенно: еще в шведском уголовном законодательстве XIX века можно увидеть обратную логику: наказывалось, например, прохождение через чужие посадки или участки, если им можно было причинить ущерб. Отсюда следовало, что само по себе нахождение на чужой земле преступлением не становилось.

В конституцию allemansrätten внесли только в 1990-е. Во время парламентской дискуссии 1994 года депутаты отдельно отмечали странность конструкции: государство собиралось закрепить в основном законе право, которое веками существовало как обычай и которое слишком трудно подробно описать одной нормой.

Шведы, грубо говоря, сначала очень долго ходили по чужим лесам, а потом решили записать в конституции, что так и надо.

Можно ли зарабатывать на чужой земле

С туристом все относительно понятно. Интереснее становится, когда на allemansrätten начинает зарабатывать бизнес.

Допустим, гид собирает десять человек, берет с каждого деньги, а потом ведет группу по лесу, принадлежащему человеку, который не получил от этой экскурсии ни кроны. Звучит так, будто здесь право всеобщего доступа должно наконец закончиться, но сам по себе коммерческий характер деятельности его не отменяет. Naturvårdsverket указывает, что организованные экскурсии, соревнования и другие коммерческие активности на природе могут проходить на чужой земле, если участники не выходят за обычные границы allemansrätten, а организатор не причиняет ущерба и учитывает интересы собственника.

Компания берет деньги не за разрешение войти в чужой лес — оно у клиента уже есть. Она продает гида, оборудование, маршрут, безопасность, знания или организацию приключения.

Где заканчивается эта логика, почти тридцать лет назад показало главное судебное дело о коммерческом использовании allemansrätten.

В 1990-е на реке Этран в районе Мордоклев работала компания, которая сдавала туристам каноэ, каяки и надувные плоты и предоставляла инструкторов для сплава через порог Норрстрёммен. Сам бизнес находился на земле предпринимателя, но удобный участок у порога принадлежал другому человеку. Туристы проходили через его территорию и там же спускали плавсредства в воду.

Предприниматель утверждал, что его клиенты пользуются тем же allemansrätten, что и любой другой человек. Формально логика была: каждый отдельный турист имел право находиться на участке.

Проблемой стало количество. По материалам более позднего исследования Шведского университета сельскохозяйственных наук (SLU), через участок проходило до 6 тыс. участников в год. Появилась вытоптанная тропа, повреждались растения и корни деревьев, собственник жаловался на постоянный поток людей и ущерб.

Дело дошло до Верховного суда, и его решение фактически провело границу: allemansrätten можно использовать коллективно и на нем можно строить коммерческий бизнес, но компания не может концентрировать клиентов на одном чужом участке, если совокупный эффект значительно превышает то, что собственник обязан терпеть.

В 1996 году суд запретил организатору продолжать сплавы на участке без согласия землевладельца под угрозой штрафа в 200 тыс. крон. Это решение до сих пор остается базовым для шведского outdoor-бизнеса.

Разрешение не всегда нужно, но договориться все равно полезно

Именно поэтому к организатору требований больше, чем к человеку, случайно ушедшему в лес. Компания должна знать особенности территории, выбирать время и маршрут так, чтобы минимизировать ущерб, выяснять дополнительные ограничения, инструктировать участников и при необходимости получать разрешения.

Если нужны постоянные указатели, приходится менять рельеф или мероприятие регулярно возвращается в одно и то же место, простого allemansrätten может быть уже недостаточно. Особенно это заметно в национальных парках и заповедниках: в одном месте коммерческую экскурсию можно провести без отдельного разрешения, в другом на аналогичную группу действуют ограничения.

27 июля 2026 года Naturvårdsverket вновь актуализировало руководство по организованному туризму в охраняемых природных территориях. В нем организаторам напоминают, что правила нужно проверять для каждого конкретного места.

При этом далеко не каждый землевладелец хочет закрыть свою территорию от туристов. Шведский университет сельскохозяйственных наук приводит пример землевладельца и предпринимателя Лейфа Эстера, через землю которого проходит исторический пешеходный маршрут. Эстер считает посетителей полезными для сельской экономики, но подчеркивает, что бизнесу, владельцам земли и организаторам стоит разговаривать друг с другом.

Именно поэтому туристическая отрасль вместе с организациями землевладельцев разработала руководство Turism på annans mark — «Туризм на чужой земле» и типовые договоры между компаниями и собственниками. Юридически договор нужен далеко не всегда, но на практике долгосрочный бизнес гораздо удобнее строить так, чтобы человек, чьей землей вы пользуетесь, хотя бы знал о вашем существовании.

Шведская модель в очередной раз оказывается построена не только на праве, но и на ожидании, что взрослые люди как-нибудь договорятся.

Землевладельцам этого уже мало

Так думают не все, но организация шведских фермеров LRF давно выступает за более жесткое регулирование коммерческого использования чужой земли. Ее аргумент довольно понятен: одно дело — человек идет гулять, другое — компания строит бизнес, используя чужую землю как бесплатную инфраструктуру.

В 2025 году представители LRF снова поднимали вопрос о договорах и компенсациях собственникам. Весной 2026-го спор дошел до парламента: депутат от Умеренной коалиционной партии Стен Бергхеден предложил рассмотреть ограничения для компаний, коммерчески использующих allemansrätten без договора с землевладельцем, а также возможность компенсации за ущерб.

В качестве примера он привел крупный коммерческий сбор ягод: компания может отправить работников на чужую территорию, тогда как собственнику бывает сложно добиться компенсации, если после этого возникают повреждения.

Риксдаг предложение отклонил, так как поддержки не получили ни пересмотр баланса между свободным доступом и правами собственника, ни компенсации, ни возможное ограничение коммерческого использования.

Право почти не быть замеченным

Наверное, именно поэтому allemansrätten так легко неправильно перевести. Это не право на чужую собственность и не право использовать частную землю так, будто она принадлежит государству.

Скорее это очень широкий допуск в пространство между двумя пределами: вмешательством в частную жизнь владельца и реальным ущербом его собственности. Можно пройти, собрать грибы, искупаться, поставить палатку, а иногда даже привести туда клиентов и получить за это деньги.

Но чем больше людей, оборудования, машин, палаток, указателей и регулярности появляется вокруг вашей активности, тем меньше она напоминает случайного человека в лесу и тем быстрее заканчивается терпимость системы.

Весной 2026 года LRF отмечала, что большинство конфликтов возникают не из-за одного намеренно вредящего человека. Проблему создает накопленный эффект: одна собака в поле, один турист возле техники или одна машина на траве могут показаться мелочью, но сотни таких мелочей превращают место отдыха для туриста в проблему для человека, для которого эта земля — рабочее место.

В этом смысле шведское «не мешай и не разрушай» — не приятный слоган, приклеенный к свободе, а ее вторая половина. Allemansrätten существует именно потому, что от человека ожидают довольно необычной вещи: войти на чужую землю так, чтобы хозяину не пришлось жалеть об этом.

С одним туристом эта система работает уже очень давно, но теперь Швеция пытается понять, сохранится ли тот же общественный договор, когда вместо туриста приходит туристическая индустрия.